В сегодняшних решениях Палаты по двум делам, «Каблис против России» (жалобы № 48310/16 и 59663/17) и «Эльвира Дмитриева против России» (жалобы № 60921/17 и 7202/18), Европейский суд по правам человека провел единогласно, что в каждом случае было нарушение статьи 10 (свобода выражения мнения), статьи 11 (свобода собраний) и статьи 13 (право на эффективное средство правовой защиты) Европейской конвенции о правах человека, а в случае Дмитриевой — нарушение статьи 5 (право на свободу и безопасность) и статью 6 (право на справедливое судебное разбирательство) Европейской конвенции. Оба дела касались ограничений на протесты и другого вмешательства в права заявителей.

Суд, в частности, установил, что региональные правовые положения, используемые для запрещения публичного мероприятия, запланированного Каблисом, были слишком широкими и не требовали какой-либо оценки конкретных обстоятельств, таких как риск беспорядка.

Кроме того, он установил, что национальное законодательство, действующее в период с сентября 2015 года по июнь 2018 года, не предусматривало эффективных средств правовой защиты от предполагаемых нарушений права на свободу собраний. Суд установил нарушения права заявителей на свободу выражения мнения из-за отсутствия надлежащего обоснования мер против них — «предварительных ограничений» на интернет-сообщениях, призывающих участвовать в несанкционированном публичном мероприятии по делу Каблиса, и осуждения за вызов на людей, чтобы принять участие в несанкционированной демонстрации в г-же Дмитриевой.

В сентябре 2015 года Григорий Каблис проинформировал администрацию Сыктывкара о проведении пикета по поводу ареста должностных лиц Республики Коми, в том числе губернатора, по уголовным обвинениям. Администрация города отказалась санкционировать пикет, сославшись на региональный закон, запрещающий проведение публичных мероприятий в этой части города, на центральной площади, называемой Стефановской площадью, и предложила другое место.

Каблис написал об этих событиях в блоге и разместил информацию в социальной сети ВКонтакте. Учитывая отказ от пикета на выбранном им месте, он призвал людей присоединиться к нему в «народном собрании» и вместо этого обсудить его.
Его аккаунт в ВКонтакте был заблокирован по приказу заместителя прокурора, который обнаружил, что он призывал людей принять участие в незаконном публичном мероприятии, поскольку пикет не был одобрен. Отдельный приказ ограничил доступ к трем записям в его блоге о событии на тех же основаниях.

Суды отклонили обвинения г-на Каблиса в решениях о пикете и его интернет-активности. В конце сентября 2015 года в «народном собрании» приняли участие около 50 человек.

ЕСПЧ отметил, что национальные власти воспользовались двумя положениями, запрещающими протест Каблиса, — запретом на пикеты возле Конституционного суда и региональным законом, запрещающим проведение публичных мероприятий на площади. В деле «Лашманкин и другие против России» ЕСПЧ уже установил, что общий запрет на проведение публичных мероприятий вблизи зданий судов, является несовместимым со статьей 11 § 2 Конвенции. В этом случае не было смысла делать иной вывод.

Городская администрация ссылалась на региональный закон, который в соответствии с полномочиями, предоставленными региональным законодательным органам, запрещал публичные мероприятия, если они затрагивали такие аспекты повседневной жизни, как движение транспорта.

Однако такое положение также противоречило прецедентному праву: такие причины могут иметь значение, но их недостаточно для оправдания изменения места проведения мероприятия или полного запрета таких акций. Государства могут принимать общие меры, но полный запрет на демонстрации может быть оправдан только в том случае, если существует реальная угроза беспорядков, которую нельзя предотвратить с помощью менее строгих мер.

В отношении запрета акций протеста на площади не было представлено никаких аргументов, связанных с беспорядками или соображениями безопасности. Фактически, не было дано никаких объяснений, почему такие ограничения должны применяться к митингу на площади. Также не было объяснения, почему общий запрет является лучшим способом достижения целей закона, а не положение, позволяющее проводить рассмотрение в каждом конкретном случае. Также не было никаких ограничений по времени действия запрета, а отказ в согласовании акции протеста, основанный на положениях о протестах вблизи зданий судов или региональном законодательстве, без учета конкретных обстоятельств, не был необходим в демократическом обществе. Следовательно, имело место нарушение пункта 2 статьи 11.

Приказы о блокировании учетной записи Каблиса ВКонтакте и ограничении доступа к трем интернет-записям о запланированной демонстрации по сути представляли собой «предварительную меру пресечения», поскольку прокуроры действовали до любого судебного решения. Такие ограничения были бы оправданы только в исключительных обстоятельствах и требовали четкой правовой базы, чтобы суды могли эффективно их пересмотреть.

Прокуроры обладали широкими полномочиями блокировать доступ к интернет-контенту при участии в несанкционированных демонстрациях. Такое широкое усмотрение также препятствовало судам в эффективном пересмотре решений прокуратуры, а предельный срок судебного рассмотрения в один месяц означал, что обжалование может не завершиться до самого события. Таким образом, в процедуре блокирования отсутствовали необходимые гарантии от злоупотреблений, которые требовались в прецедентном праве Суда в отношении предварительных мер пресечения.

Сами интернет-посты касались пикета по вопросам, представляющим общественный интерес, ожидалось, что их посетят только около 50 человек, и заявитель не призывал к насилию или беспорядкам. Следовательно, нарушение порядка проведения публичных мероприятий носило чисто формальный характер и носило незначительный характер. Не было острой социальной необходимости в предварительных мерах пресечения, и суды не указали «соответствующих и достаточных оснований» для вмешательства в права заявителя. Следовательно, имело место нарушение статьи 10.

Дмитриева пыталась в марте 2017 года провести совещание с требованием отставки премьер-министра Дмитрия Медведева после обвинений в крупномасштабной коррупции. Администрация города Казани отказалась утвердить предложенные ею места, так как в том же месте планировались другие общественные мероприятия.

Позже она опубликовала в ВКонтакте сообщение с критикой этого отказа, который она оспорила в суде, объявив, что встреча состоится. Суды частично удовлетворили ее иск, установив, что неспособность городской администрации предложить альтернативное место проведения была незаконной.

Через несколько дней Дмитриева провела собрание, но по дороге домой ее арестовали и на четыре часа отвезли в отделение полиции. Впоследствии она была признана виновной в организации и призыве к участию в несанкционированном публичном мероприятии и в отказе подчиниться законному приказу разойтись. Она была оштрафована и направлена на общественные работы. В частности, суды постановили, что удовлетворение ее жалобы в суде не составлял «безоговорочного одобрения … события».

ЕСПЧ постановил, что обстоятельства ограничения проведения ее демонстрации были аналогичны тем, что были в деле «Лашманкин и другие против России». Применив эту прецедентную практику, Суд также установил нарушение статьи 11 в ее деле.

Заявительница жаловалась на то, что ее осуждение за призыв принять участие в несанкционированном публичном мероприятии нарушило ее права в соответствии со статьей 10 и статьей 11. Суд решил рассмотреть жалобу в соответствии со статьей 10, истолкованную в соответствующих случаях в свете статьи 11. Согласно внутреннему законодательству, людям было запрещено «агитировать» за участие в несанкционированной демонстрации, хотя они могли информировать об этом людей. Тем не менее, национальные суды не объяснили, почему ее сообщение Вконтакте было равносильно агитации. Кроме того, ее послание касалось вопроса, представляющего общественный интерес — обвинений в коррупции на высоком уровне, — и высказывания по таким вопросам привлекали сильную защиту со стороны Суда. Органы государственной власти также должны были проявить терпимость к незаконным, но мирным собраниям.

Демонстрация была запрещена на чисто формальных основаниях, а не из-за риска беспорядков, преступлений или возможного ущерба общественной безопасности и правам других лиц. Действительно, Дмитриева ясно дала понять в своем посте, что демонстрация не была санкционирована и поэтому не вводила людей в заблуждение.
Не было никакого надлежащего оправдания для вмешательства в ее свободу выражения мнений, осуждая ее за призыв к людям принять участие в мероприятии по вопросу, представляющему общественный интерес, особенно потому, что ее нарушение закона было незначительным и не предвещало угроз беспорядка. Не было «неотложной социальной необходимости» вмешательства, которое, таким образом, действия властей нарушили статью 10.

Учитывая данные факты, ЕСПЧ постановил, что Россия должна была выплатить Каблису 12 500 евро в качестве компенсации морального вреда и 2 500 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, а Дмитриевой — 149 евро за материальный ущерб, 12 500 евро в качестве компенсации морального вреда и в общей сложности 2650 евро ее адвокатам в качестве компенсации судебных расходов и издержек.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here