Заявители по делу Pocasovschi and Mihaila v. the Republic of Moldova and Russia, являющиеся гражданами Молдовы, были осуждены молдавскими судами и отбывали наказание в тюрьме № 8 недалеко от города Тигина (Бендер), который расположен в Приднестровском регионе Республики Молдова в зоне безопасности под контролем миротворцев из Молдовы, России и самопровозглашённой «Приднестровской Молдавской Республики» («ПМР»). Тюрьма находится под юрисдикцией Молдовы, однако сам город Тигина (Бендер) контролируется сепаратистской ПМР. В сентябре 2002 года город отрезал воду, электричество и отопление в тюрьме, а вода и электричество не были подключены до февраля 2003 года,  в результате чего заключенные были лишены условий базовой гигиены, а получаемая ими пища не соответствовала минимальным стандартам качества. В июле того же года тюрьма была снова отключена, а «власти ПМР» настаивали на том, чтобы тюрьма должна быть закрыта. Заявители, у которых был туберкулез, оставались в тюрьме на протяжении всего периода, когда коммунальные услуги были отрезаны. Они были переведены в другие тюрьмы соответственно в сентябре 2004 года и марте 2004 года, а в дальнейшем оба были освобождены условно-досрочно.

С помощью Хельсинкского комитета по правам человека в Молдове заявители и другие задержанные оказывали давление в 2003 и 2004 годах на молдавские власти для улучшения условий в тюрьме и инициирования совместно с «органами ПМР» судебного преследования лиц, ответственных за прекращение водоснабжения. В частности, 21 июля 2003 года представители заявителей обратились в Генеральную прокуратуру Молдовы с просьбой возбудить уголовное дело в отношении лиц, ответственных за отсоединение тюрьмы № 8 от коммунальных систем. 12 августа 2003 года прокуратура Бендер в своём ответе заявителям описала сложную ситуацию в отношении тюрьмы № 8 и безуспешность переговоров с непризнанными властями.

Правительство утверждало, что, несмотря на трудности, связанные с отключением от коммунальных служб, тюремные власти и Департамент по уголовным делам приняли незамедлительные меры для обеспечения того, чтобы заключенным обеспечивались минимальная потребность в воде, продовольствие и отопление: электричество вырабатывалось на месте четырьмя электрическими генераторами, а отопление было обеспечено тридцатью пятью обогревателями. Было построено пять туалетов, не требующих подключения к городской канализационной системе. Все эти усилия стали возможными благодаря почти удвоению государственного бюджета на текущие расходы в этой тюрьме в 2002-2008 годах.

Правительство также сообщило, что каждый заключенный был предупрежден об условиях содержания под стражей в тюрьме № 8 и согласился с ними, прежде чем их туда перевезли, некоторые из них предпочли провести свой срок там, поскольку тюрьма располагалась ближе к их домам и родственникам, а все те, кто отказался, не были помещены в эту тюрьму.

31 октября 2003 года окружной суд Бендер распорядился, чтобы прокуратура всё-таки возбудила уголовное дело в отношении лиц, ответственных за отсоединение тюрьмы № 8 от энергоснабжения, однако в конечном итоге прокуратура Бендер ответила, что действия властей «ПМР» не могут быть расследованы молдавскими властями до тех пор, пока власти «ПМР» де-факто контролируют часть молдавской территории.

Обращаясь в ЕСПЧ заявители жаловались на бесчеловечные условия содержания под стражей (статья 3 Конвенции), чрезмерную продолжительность гражданского судопроизводства, в котором они требовали возмещения ущерба (статья 6 § 1), и отсутствие эффективных средств правовой защиты в отношении этих жалоб (статья 13 в сочетании со статьями 3 и 6 § 1).

Первый заявитель потребовал 100 000 евро от правительства Республики Молдова и 90 000 евро от российского правительства в качестве компенсации морального вреда.

Второй заявитель потребовал от правительства Молдовы 80 000 евро и 70 000 евро от российского правительства в качестве компенсации морального вреда.

Они ссылались на страдания и тревогу, которые они испытали в результате бесчеловечных условий содержания под стражей, а также ссылались на страх за свою жизнь, учитывая их неспособность лечить туберкулез в течение соответствующего времени и тот факт, что уровень смертности среди задержанных, страдающих этим заболеванием в тюрьме № 8 увеличился из-за суровых условий содержания.

Российское правительство утверждало, что заявители не попали под их юрисдикцию и что, следовательно, заявления должны быть признаны неприемлемыми в отношении Российской Федерации, что принял во внимание ЕСПЧ: заявители были переведены в другие тюрьмы 1 марта 2004 года и 15 сентября 2004 года соответственно и, таким образом, с этих дат больше не содержались в предположительно бесчеловечных условиях. Однако они подали свое заявление лишь 19 декабря 2008 года. Следовательно, независимо от того, попадают ли заявители под юрисдикцию Российской Федерации, жалобы на это государство-ответчик были поданы за пределами шестимесячного срока, установленного статьей 35 § 1 Конвенции и должны быть отклонены как неприемлемые в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

Однако в отношении Молдовы ЕСПЧ признал нарушение данной страной статей 3, 13 Конвенции, и с учетом сумм, уже присужденных национальными судами, Суд присудил первому заявителю 3 000 евро, а второму заявителю — 1800 евро в качестве компенсации морального вреда.

Суд отметил, что Молдова обладала полной юрисдикцией над тюрьмой, даже если сам город контролируется «ПМР». Однако  продолжительность судебного разбирательства по гражданским делам в течение шести лет не нарушила прав заявителей на справедливое судебное разбирательство в соответствии с пунктом 1 статьи 6, поскольку дело было сложным, а Хельсинкский комитет внес свой вклад в задержку судебного рассмотрения.

Вместе с тем ЕСПЧ обнаружил нарушение статьи 13 в отношении первого заявителя, поскольку внутреннее судебное разбирательство не является эффективным средством правовой защиты в улучшении условий содержания под стражей, а обеспечивает только материальную компенсацию. Первый заявитель все еще находился в тюрьме, когда он начал свое судебное разбирательство и поэтому не имел эффективного средства правовой защиты, тогда как второй заявитель уже был освобожден и поэтому не мог потребовать улучшения своих условий.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here