В современных условиях стремительного развития информационных технологий вопрос о том, стоит ли использовать информацию в электронной (цифровой) форме в процессе судебного доказывания вообще не стоит. Такая необходимость очевидна и не подвергается сомнению. Есть все основания полагать, что в скором времени электронные доказательства станут основным видом доказательств в гражданском, хозяйственном и административном судопроизводстве. Даже в уголовном процессе удельный вес этих доказательств будет постоянно увеличиваться. Поэтому вопрос заключается только в надлежащем процессуальном оформлении такого использования, а точнее — избрании наиболее оптимального способа юридической регламентации порядка использования электронных доказательств в судебном, в частности гражданском процессе.

Подавляющее большинство стран сейчас движется в направлении органического интегрирования электронных доказательств в существующий перечень средств доказывания, рассматривая их как разновидность документов. Особенно такой подход свойственен для стран общего права, которые крепко держатся за свои многовековые процессуальные формы и правила, постоянно развивая их содержание, адаптируя их под новые условия правоприменения.

До недавнего времени подобная тенденция прослеживалась и в отечественном процессуальном законодательстве. Так, до вступления в силу 15.12.2017 года новой редакции ГПК Украины и других процессуальных кодексов, электронные доказательства не образовывали отдельной самостоятельной группы средств доказывания. Звуко- и видеозаписи были отнесены к вещественным доказательствам, тогда как электронные документы рассматривались судами как разновидность письменных доказательств.

Правда отсутствие четкой законодательной регламентации порядка процессуального закрепления и предоставления в суд электронных доказательств, в частности, данных по сети Интернет, породило различные подходы к данному вопросу в судебной практике. Например, распечатки скриншотов веб-страниц из сети Интернет суды в одних случаях принимали как надлежащие и допустимые доказательства [1], а в других, наоборот, считали ненадлежащими и недопустимыми доказательствами [2]. Не было и четкого понимания относительно порядка использования в суде копий электронных доказательств (звуко- или видеозаписи), что иногда приводило к возникновению проблем в доказывании обстоятельств дела, связанных с непринятием судом во внимание предоставленных стороной копий таких электронных доказательств [3, 4].

Впрочем, с принятием и вступлением в силу Закона Украины «О внесении изменений в Хозяйственный процессуальный кодекс Украины, Гражданский процессуальный кодекс Украины, Кодекс административного судоустройства Украины и другие законодательные акты» от 03.10.2017 г.. № 2147-VIII [5] существующий подход к юридической регламентации электронных доказательств кардинально изменился.

В общем, украинское законодательство характеризуется непостоянством, изменчивостью, отсутствием последовательности в изменениях. Следование отечественным правовым традициям никогда не находилось на первом месте для украинского законодателя. Хаотические и несистемные изменения в законодательство, порой вызваны необходимостью решения сегодняшних проблем и задач (например, необходимостью получения очередного транша от МВФ), а не обусловлены определенной длительной стратегией развития, привели к тому, что даже само наличие правовых традиций может быть поставлено ​​под сомнение.  Отечественной традицией, скорее, становится нетрадиционный подход. Достаточно нетрадиционно подошел украинский законодатель и к правовому регулированию использования электронных доказательств в ходе судебного доказывания. В нормах всех украинских процессуальных кодексов электронныедоказательства были выделены как самостоятельный вид средств доказывания. Стоит отметить, что такое решение имеет как положительные, так и отрицательные аспекты.

Отнесение электронных доказательств в один из уже существующих средств доказывания автоматически приводит к распространению на них хорошо известных и отработанных процедур сбора, исследования и оценки этого вида средств доказывания. Судебная практика должна только адаптироваться к некоторым особенностям, связанных со спецификой электронных доказательств. В то же время, выделение электронных доказательств к самостоятельной группе означает необходимость создания для них специальной группы правовых норм, которые должны пройти апробацию судебной практикой и только со временем могут доказать свою эффективность. Как показывает практика, любые кардинальные изменения законодательства, появление новых правовых институтов всегда приводят к несогласованности судебной практики их применения и, как следствие, нарушение принципа юридической определенности.

Однако новаторский подход к правовому регулированию использования электронных доказательств в процессе судебного доказывания имеет и положительную сторону. Неуклонное следование правовым традициям приводит к косности правового регулирования общественных отношений, неприятию нововведений и распространению юридического фикционизма, когда новое явление подменяется старыми понятиями, что лишь отдаляет юриспруденцию от реальности. Создание нового правового института (или субинститута) как ответ на существенные изменения в общественных отношениях позволяет учесть все особенности обновленного предмета правового регулирования и заложить юридическую основу для его дальнейшего развития.

Поэтому выделение электронных доказательств как самостоятельного вида средств доказывания в целом следует оценить положительно, поскольку электронные доказательства имеют существенную специфику по сравнению с другими средствами доказывания. И это обязательно должно быть учтено как законодателем, так и судебной практикой.

Понятие «электронного доказательства» закреплено в ч. 1 ст. 100 ГПК, согласно положениям которой «электронными доказательствами является информация вэлектронной (цифровой) форме, содержащая данные об обстоятельствах, имеющих значение для дела, в частности, электронные документы (в том числе текстовые документы, графические изображения, планы, фотографии, видео- и звукозаписи и т.д.), веб-сайты (страницы), текстовые, мультимедийные и голосовые сообщения, метаданные, базы данных и другие данные в электронной форме. Такие данные могут храниться, в частности, на портативных устройствах (картах памяти, мобильных телефонах и т.п.), серверах, системах резервного копирования, других местах хранения данных в электронной форме (в том числе в сети Интернет)»[6].

Стоит отметить, что такое законодательное определение несколько сужает содержание понятие «электронные доказательства», под которыми в научных источниках называют не только цифровые, но и аналоговые доказательства [7]. Например, звуко- или видеозапись, сделанная на старой магнитной пленке, не относится к информации в цифровой форме, поскольку осуществлена с помощью аналоговой технологии. Конечно, в процессе развития информационных технологий вопрос об использовании аналоговых носителей информации в процессе судебного доказывания терять актуальность. Уже сегодня трудно найти в продаже устройство, которое бы записывало и воспроизводило информацию в аналоговом формате. Однако это не меняет того факта, что правовой режим использования звуко- и видеозаписей, фотопленок, существующих в аналоговом формате, в процессе судебного доказывания должен быть четко определен законом. Также если законодатель образует новый правовой субинститут, он должен быть достаточно универсальным. Стоит заложить в его нормы возможные перспективы технологического развития. Если современные технические разработки обусловили переход от аналоговых к цифровым технологиям, стоит ожидать появления новой технологии, которая заменит цифровую или, по крайней мере, будет использоваться наряду с ней. Информация, созданная по этой новой технологии также должна подпадать под законодательное определение электронных доказательств, иначе возникнет необходимость создания нового вида средств доказывания и так без конца. Со временем законодатель просто не будет успевать за технологическим прогрессом.

Довольно удачно высказал мнение Д.М. Цехан, который предлагает использование термина «цифровые доказательства», под которыми он понимает «фактические данные, представленные в цифровой (дискретной) форме и зафиксированные на любом типе носителя, которые становятся доступными для восприятия человеком после обработки ЭВМ …» [8, с. 259].

В связи с широким распространением цифровых технологий создания, распространения и хранения информации в современном мире, предложенный ученым термин «цифровые доказательства» имеет право на существование. Однако, как уже отмечалось, новый вид средств доказывания, закрепленный в процессуальном законодательстве, должен иметь более универсальный характер, чтобы не приходилось для каждой следующей технологии создавать отдельный вид средства доказывания.

Интересно, что в юридической литературе уже предпринимались попытки сформулировать более универсальное определение электронных доказательств [9, с. 22; 10, с. 21]. Однако такие определения все равно сводились к характеристике данного вида доказательств исключительно через использование цифровых данных. Поэтому в законе должно быть закреплено универсальное определение понятия «электронные доказательства», которое сочетало бы цифровые, аналоговые и любые другие новые виды доказательств, созданные с помощью информационных технологий.

Таким образом, более корректным было бы определение электронного доказательства как в электронной (в частности, цифровой) форме, содержащей данные об обстоятельствах предмета доказывания по гражданскому делу.

Вызывает возражения использование термина «электронные средства доказывания», который сейчас довольно распространен в юридической литературе [11, с. 301; 10, с. 19; 12, с. 9]. Использование категории «электронные средства доказывания» вызывает определенный терминологический конфликт, когда одно и то же явление обозначается двумя различными, хотя и похожими терминами.

Используя термин «электронные средства доказывания», как усматривается, ученые делают акцент именно на источнике получения и процессуальной форме закрепления доказательственной информации, оставляя ее содержание без внимания.

Впрочем, процессуальную форму нельзя искусственно отрывать от содержания судебного доказательства, тем более, в ГПК именно термин «электронные доказательства» использован для обозначения одного из пяти средств доказывания, которые могут быть использованы в гражданском судопроизводстве (п. 1 ч. 2 ст. 76 ГПК). Замена термина «электронные доказательства» термином «электронные средства доказывания» или их параллельное использование ничего полезного в гражданское процессуальное право не привносит, а лишь создает терминологическую несогласованность между нормами действующего законодательства и теории гражданского процессуального права.

Исследуя сущность электронных доказательств как средства доказывания в гражданском судопроизводстве, стоит остановиться на ряде особенностей, которые принципиально отличают их от других видов судебных доказательств и оправдывают выделение электронных доказательств как самостоятельного вида средств доказывания.

Во-первых, электронные доказательства не имеют такой жесткой связи с материальным носителем, как другие судебные доказательства. По сути, на сегодняшний день, любое электронное доказательство — это компьютерный код. Электронные  доказательства создаются, передаются, хранятся и копируются с использованием технических устройств и программного обеспечения. Поэтому они, конечно, требуют носителя, однако носитель может быть легко изменен, что не влияет на содержание самого электронного доказательства. В связи с этим, электронное доказательство легко копируется, а электронная копия такого доказательства практически ничем не отличается от оригинала. Это побудило некоторых исследователей высказать предложение приравнять копии некоторых электронных доказательств (видео-, звукозаписи, цифрового изображения т.д.) к оригиналу [13, с . 114] . Н.О. Пронь также указывает на невозможность существования в электронной форме копии электронного документа, поскольку такая электронная копия по всем признакам будет соответствовать оригиналу [14, с. 360-361]. На отсутствии электронных копий электронных доказательств настаивает и  Ю.С. Павлова [15, с 10].

По этому поводу следует отметить, что ГПК различает электронные копии электронных доказательств (ч. 2 ст. 100 ГПК), бумажные копии электронных доказательств (ч. 3 ст. 100 ГПК) и электронные копии письменных доказательств (ч. 3 ст. 95 ГПК). При этом бумажную копию электронного доказательства нельзя считать письменным доказательством и, наоборот, электронную копию письменного доказательства нельзя считать электронным доказательством. То есть вид средства доказывания (письменное или электронное доказательство) определяется по форме существования оригинала, а не копии. Значит принципиальным является вопрос установления признаков оригинала электронного доказательства. Так, если электронные текстовые или графические документы считаются оригиналами при условии, что на них проставлена ​​электронная подпись, то в отношении фотографических изображений, аудио- или видеозаписей оригиналами считаются только те файлы, которые хранятся на техническом устройстве, на котором они были созданы [16].

Легкое копирование позволяет создать значительное количество идентичных копий. Существование электронного доказательства в электронной цифровой форме позволяет распространять его значительно быстрее, чем, допустим, бумажные документы. Это приводит к тому, что однажды появившись на каком-то Интернет-ресурсе, он может очень быстро распространиться в сети. И, даже будучи удаленным с этого ресурса, может быть найден на другом.

Указанная особенность связана с другой характерной особенностью электронных доказательств — это довольно легкая сменяемость их содержания. Другие, традиционные материальные доказательства (вещественные или письменные) в целом трудно поддаются изменениям в их структуре, содержании. Если же такое изменение произошло (подчистка, зачеркивания и т.п.), довольно легко увидеть следы такого изменения даже без привлечения эксперта. Электронные доказательства, наоборот, довольно легко видоизменяются без оставления видимых следов. Установление и подтверждение таких изменений, как правило, требует привлечения эксперта.

Во-вторых, электронное доказательство устроено иначе, чем традиционные материальные доказательства. В его структуру исследователи относят следующие элементы: двоичные данные (информация в цифровой форме) устройство, на которомхранятся двоичные данные; программное обеспечение, позволяющее воспринимать и интерпретировать двоичные данные [17, с. 4]. В связи с этим, если традиционные материальные доказательства могут быть исследованы без применения специальных устройств — путем обычного осмотра, то информация, которую содержат электронные доказательства, не может быть непосредственно воспринята человеком. Для интерпретации двоичного кода в текст, звук или видео  обязательно необходимо специальное оборудование и соответствующее программное обеспечение. В сложных случаях суд также может нуждаться в помощи специалиста, который имеет необходимое оборудование и программное обеспечение, а также навыки работы с ним.

Важной особенностью электронных доказательств, которая принципиально отличает их от традиционных материальных доказательств, являются метаданные. Это цифровая информация о самом электронном доказательстве, которая не отображается на экране компьютера при считывании текста, звуко- или видеозаписи. С помощью нее можно установить авторство документа, его оригинальность, отправку и получение этих данных конкретным лицом и тому подобное. Поэтому с помощью метаданных по электронному доказательству можно получить гораздо больше информации, чем это позволяет обычное ознакомление с текстом электронного документа, прослушивание звукозаписи или просмотр видеозаписи.

Впрочем, необходимо помнить, что и метаданные могут быть изменены. Так, например, в метаданных документов Microsoft Word отмечается имя лица, на которое зарегистрирован соответствующий программный продукт. Если данная информация не будет намеренно удалена или изменена, то это имя будет отображаться в каждом документе, созданном с использованием этого программного продукта. Поэтому судья может ошибочно сделать вывод, что наличие метаданных в данном документе окончательно доказывает, что указанное  лицо является фактическим автором документа [18, с. 4].

В ч. 1 ст. 100 ГПК метаданные указаны как отдельный вид электронных доказательств, хотя их необходимо рассматривать как составляющую любого цифрового доказательства как разновидности электронных доказательств, поскольку они фактически неотделимы от него, составляют единое целое и дополняют информацию, которую суд получает из цифрового доказательства, что служит для оценки достоверности цифрового доказательства, то есть является одним из реквизитов, составных частей цифрового доказательства.

Самостоятельного значения средства доказывания метаданные не имеют.

Еще одной важной особенностью электронных доказательств, которая непосредственно влияет на возможность их использования в процессе, является трансграничность сети Интернет, возможность хранения цифровых данных на серверах по всему миру, в частности, вследствие использования так называемых облачных технологий. Это может создавать сложности с определением владельца электронного доказательства, обеспечением его конфиденциальности, определение юрисдикции и тому подобное. Например, существующая возможность создания и регистрации сайта (доменного имени) в любой стране мира может усложнить процесс установления владельца сайта и, соответственно, лица, ответственного за размещение информации на данном сайте, проверку подлинности этой информации, а следовательно и использования ее в процессе судебного доказывания. Впрочем, это, все же, возможно. Более сложная ситуация с использованием в процессе судебного доказывания информации из социальных сетей, таких как Facebook, Instagram и др., особенно в случаях, когда лицо отрицает факт размещения именно ею соответствующей информации. Например, коллегия судей не приняла во внимание предоставленные истцом скриншоты из интернет-издания, размещенные в социальной сети «ВКонтакте», аргументируя свое решение тем, что «в социальных сетях может зарегистрироваться любой человек и под любым именем. Проверить такую ​​информацию невозможно, а потому она является недопустимым и ненадлежащим доказательством»[19].

Специфика электронных носителей информации сказывается и на условиях и сроках хранения электронных доказательств, в частности, их хранения в материалах дела. Необходимо учитывать, что различные электронные носители информации имеют разный срок службы, что должно быть учтено судом и участниками судебного процесса для обеспечения целостности доказательной информации, которая на них содержится. Причем этот срок во многом зависит от соблюдения условий хранения и эксплуатации. Как любое техническое устройство, электронный носитель информации может выйти из строя, что может привести к потере электронного доказательства, которое на нем находится.

Таким образом, электронные доказательства как средство доказывания в гражданском процессе — это любые данные об обстоятельствах предмета доказывания по гражданскому делу, которые существуют в электронной (в том числе цифровой) форме, создаются, хранятся и передаются с использованием технических устройств и программного обеспечения. К электронным доказательствам необходимо относить цифровые доказательства и аналоговые доказательства. С развитием информационных технологий могут появиться и другие электронные доказательства.

 

Список использованных источников:

  1. Рішення колегії суддів судової палати в цивільних справах Апеляційного суду міста Києва від 01 грудня 2014 року у справі № 761/18656/14-ц. URL: http://reyestr.court.gov.ua/Review/41821758.
  2. Рішення Придніпровського районного суду м. Черкас від 24 лютого2016 року у справі № 708/383/15-ц. URL: http://reyestr.court.gov.ua/Review/56400812.
  3. Рішення Шевченківського районного суду м. Києва від 25 червня 2013 року у справі № 2610/30158/2012. URL: http://reyestr.court.gov.ua/Review/34255703.
  4. Рішення Печерського районного суду м. Києва від 16 травня 2014 року у справі № 757/663/14-ц. URL: http://reyestr.court.gov.ua/Review/38830281.
  5. Про внесення змін до Господарського процесуального кодексу України, Цивільного процесуального кодексу України, Кодексу адміністративного судочинства України та інших законодавчих актів: Закон України від 03.10.2017 р. № 2147-VIII. Відомості Верховної Ради. 2017. № 48. Ст.436.
  6. Цивільний процесуальний кодекс України: Закон України від 18.03.2004 р. № 1618-IV. Відомості Верховної Ради України. 2004. № 40-41, 42.Ст.492.
  7. Mason S. International electronic evidence. London: British Institute of International and Comparative Law. 2008. Introduction. P. XXXV. URL: https://www.biicl.org/files/3434_introduction_mason.pdf.
  8. Цехан Д.М. Цифрові докази: поняття, особливостi та мiсце у системi доказування. Науковий вісник Міжнародного гуманітарного університету. Юриспруденція. 2013. Вип. 5. С. 256-260.
  9. Гусєв О. Класифікація електронних доказів у цивільному процесі України. Підприємництво, господарство і право. 2018. № 8. С. 18-22.
  10. Гетманцев М. Електронні докази в цивільному процесі: практика застосування новел законодавства. Підприємництво, господарство і право. 2019. № 2. С. 19-23.
  11. Вернідубов І., Белікова С. Електронні докази: поняття, особливості та проблеми щодо їх дослідження судом. Evropsky politicky a pravni diskurz. 2018. Vol. 5, Iss. 2. С. 299-305.
  12. Каламайко А.Ю. Електронні засоби доказування в цивільному процесі: Дис. … канд. юрид. наук. Харків, 2016. 242 с.
  13. Петренко В.С. Електронні докази як елемент інформаційних технологій у цивільному судочинстві. Молодий вчений. 2018. № 1 (53). С. 111-115.
  14. Пронь Н.О. Вимоги до електронних документів: міжнародна практика та досвід України. Збірник наукових праць Національного університету державної податкової служби України. 2012. № 1. С. 356-366.
  15. Павлова Ю.С. Електронний документ як джерело доказів у цивільному процесі: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Одеса, 2019. 20 с.
  16. Перникоза Д., Коновалов Є. Електронні докази – норма для українського судочинства, але є нюанси. Юридична Газета. № 14 від 14.07.2020 р. URL: https://yur-gazeta.com/publications/practice/sudova-praktika/elektronni-dokazi—norma-dlya-ukrayinskogo-sudochinstva-ale-e-nyuansi.html.
  17. Stanfield A. R. The authentication of electronic evidence. Queensland University of Technology. 2016. URL: https://core.ac.uk/download/pdf/33506661.pdf.
  18. Kessler G. C. Judges Awareness, Understanding, and Application of Digital Evidence: A dissertation submitted in partial fulfillment of the requirements for the degree of Doctor of Philosophy in Computing Technology in Education. Davie, Florida: Nova Southeastern University. 2010. P. 4. URL:https://nsuworks.nova.edu/gscis_etd/index.5.html#year_2010.
  19. Постанова колегії суддів судової палати з розгляду цивільних справ Апеляційного суду Херсонської області від 01 березня 2018 року у справі № 667/266/15-ц. URL: http://reyestr.court.gov.ua/Review/72607877.

Автор:

Чванкин Сергей Анатольевич,

кандидат юридических наук, доцент,

председатель Киевского районного суда г.Одессы,

председатель Ассоциации следственных судей Украины

 

Предыдущая статьяЯк приватизувати земельну ділянку під своїм будинком: покрокова інструкція
Следующая статьяКоли адвокат стає суб‘єктом фінмоніторингу?
Сергей Чванкин
Председатель Киевского районного суда города Одессы, председатель ОО «Ассоциация следственных судей Украины», кандидат юридических наук, доцент.
В 2002 году окончил дневное отделение Одесской национальной юридической академии и получил квалификацию магистр права (диплом с отличием).
Работал с июня 2002 года по ноябрь 2008 года на должности помощника (с 21 июня 2006 года - старшего помощника) прокурора Киевского района города Одессы.
С декабря 2008 года по апрель 2011 года работал на должности судьи Суворовского районного суда города Одессы. С апреля 2011 года по настоящее время возглавляет Киевский районный суд города Одессы.
В 2014 году был инициатором создания «Ассоциации следственных судей Украины», целью которой является совершенствование уголовного и уголовно-процессуального законодательства по защите прав человека.
С сентября 2015 принимает активное участие в реализации проекта «Электронный суд» - первого пилотного проекта в Украине относительно перехода рассмотрения судебных дел в электронном виде.
В 2014 году Киевский районный суд грода Одессы под председательством С.А. Чванкина признан ТУ ДСА в Одесской области лучшим судом Одесской области. С.А.Чванкин в 2014 году был награжден почетной грамотой Совета судей Украины за высокие организаторские способности.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here